на него
посмотри
мистерия-оратория к 345-летию сожжения протопопа аввакума, в лекционном зале государственного оптического института имени с.и. вавилова — памятнике сталинской неоклассики: анатолий гущин, платон черкасов, вячеслав гайворонский, александр савчук, егор кондрашов, tactile.residence, anderu’poklon
Участники проекта — команда режиссёров, музыкантов и актёров, работающих на пересечении экспериментального театра, музыки и телесных практик: Анатолий Гущин — актёр и режиссёр, педагог РГИСИ, участник международных театральных лабораторий и лауреат фестиваля «Театры Санкт-Петербурга — детям»; Платон Черкасов — композитор, работающий с ораториальными формами и звуком как пространством предельного опыта; Вячеслав Гайворонский — один из ключевых представителей российской импровизационной сцены, пионер камерного джаза и свободной импровизации; Александр Савчук — лауреат премий «Золотой софит» и «Прорыв», руководитель театра Lusores и участник международных фестивалей; Егор Кондрашов — основатель tactile.residence, работающий с буто и радикальными формами телесного театра; и anderu’poklon — выпускники Юрия Бутусова, сформированные школой физического и эмоционально предельного театра.
Режиссёр — Георгий Габараев
Отдельная благодарность Арсению Бехтереву, Андрею Могучему и Большому драматическому театру имени Г. А. Товстоногова.
Режиссёр — Георгий Габараев
Отдельная благодарность Арсению Бехтереву, Андрею Могучему и Большому драматическому театру имени Г. А. Товстоногова.
мистерия-оратория
19:00 - 20:00
обсуждение-перфоманс
20:15 - 21:00
о спектакле
18+
В основу спектакля положено Житие протопопа Аввакума — история Аввакума Петрова, человека, прошедшего через жестокие испытания ради веры и внутренней правды. Его судьба раскрывается как живой диалог — с властью, с ближними, с Богом и с самим собой.
Аввакум был осуждён за ересь и оскорбление царской власти; 24 апреля 1682 года в Пустозерске его сожгли в деревянном срубе, превращённом в огненную камеру. Огонь уничтожил всё, но его тело, по преданию, осталось нетронутым, сохраняя жар среди золы. Спустя 345 лет мы вновь обращаемся к этой фигуре — не как к далёкому символу, а как к живому опыту предельной веры, страдания и внутренней свободы.
Спектакль мыслится в жанре самоотчёта-исповеди — в понимании Михаила Бахтина: здесь слово становится поступком, а исповедь — действием, в котором человек определяет самого себя. Такая форма не предполагает дистанции: зритель не может оставаться наблюдателем — он вовлекается в переживание и отвечает на происходящее собственным внутренним актом. Обращение к этому материалу связано с исследованием предельного человеческого опыта — на стыке веры, страдания и свободы.
В основе работы — практики телесного и психофизического театра, позволяющие приблизиться к состояниям предельной искренности и внутреннего напряжения. Обнажённость такого существования на сцене устанавливает особую связь со зрителем, превращая происходящее в ритуал соучастия и внутреннего действия. Спектакль поднимает вопросы, которые неизбежно встают перед человеком: что есть страдание — наказание или путь? где проходит граница веры и сомнения? возможно ли сохранить внутреннюю свободу, когда весь мир требует подчинения? Для Аввакума свобода становится единственным путём — к чуду, к Богу, к неописуемому.
В спектакле впервые прозвучит оратория Платона Черкасова, становясь звуковым пространством этого опыта — голосом, в котором соединяются свидетельство, сопротивление и обращение к пределу человеческого.
Аввакум был осуждён за ересь и оскорбление царской власти; 24 апреля 1682 года в Пустозерске его сожгли в деревянном срубе, превращённом в огненную камеру. Огонь уничтожил всё, но его тело, по преданию, осталось нетронутым, сохраняя жар среди золы. Спустя 345 лет мы вновь обращаемся к этой фигуре — не как к далёкому символу, а как к живому опыту предельной веры, страдания и внутренней свободы.
Спектакль мыслится в жанре самоотчёта-исповеди — в понимании Михаила Бахтина: здесь слово становится поступком, а исповедь — действием, в котором человек определяет самого себя. Такая форма не предполагает дистанции: зритель не может оставаться наблюдателем — он вовлекается в переживание и отвечает на происходящее собственным внутренним актом. Обращение к этому материалу связано с исследованием предельного человеческого опыта — на стыке веры, страдания и свободы.
В основе работы — практики телесного и психофизического театра, позволяющие приблизиться к состояниям предельной искренности и внутреннего напряжения. Обнажённость такого существования на сцене устанавливает особую связь со зрителем, превращая происходящее в ритуал соучастия и внутреннего действия. Спектакль поднимает вопросы, которые неизбежно встают перед человеком: что есть страдание — наказание или путь? где проходит граница веры и сомнения? возможно ли сохранить внутреннюю свободу, когда весь мир требует подчинения? Для Аввакума свобода становится единственным путём — к чуду, к Богу, к неописуемому.
В спектакле впервые прозвучит оратория Платона Черкасова, становясь звуковым пространством этого опыта — голосом, в котором соединяются свидетельство, сопротивление и обращение к пределу человеческого.
